«Вот выпал снег...»
«Ветер стучит в окно...»
Молитва
Р.К.
Зимняя песенка
Солнечные дни
Курица
«Пугливым ветром...»
Грустная сказка
«Как последний раз...»
Еще попытка молитвы
«Ни слова неправды...»
Апрель
Дискретность
Гризайль
Этюды на случайные слова
В.А. Куринскому
Хорал

           ***
Вот выпал снег. Меня как будто нет.
Он спрятал всё, что мы едва узнали;
он всё укрыл. Меня как будто нет,
а нет меня — и нет моей печали.

Вот выпал снег. Он падал сотни лет
лишь для того, чтоб стало, как в начале:
виднелся след. И через сотни лет
снежинки вновь на этот след упали.

Так выпал снег, он отражает свет,
и всё легко, как будто обещали
ответить мне... Но разве знает свет,
что я ищу (и отыщу — едва ли)?

     Ведь я, мой друг, умею только это:
     искать ответ. Не находить ответа.

              ***
               Над метелью взметнулись призрачные стены
               великолепного дворца,
               затряслись и опали,
               а джинн, превратившись в длинный язык оранжевого пламени,
               исчез в небе.

                АБС, «Понедельник начинается в субботу»

Ветер стучит в окно, снег колобродит;
скоро зима уйдет, как всё уходит;
так же покинет гость дом неуютный —
ты же уйдешь от меня стрелкой минутной.

Так я теперь живу — дней не считаю,
знаю — весна придет, я и растаю,
время меня несет стремительным бегом —
я от тебя уйду тающим снегом.

Так и река течет, и солнце садится;
джинн разрушит дворец, где жить не годится,
скоро зима пройдет, сугробы растают —
гость открывает дверь и дом покидает.

Ветер стучит в окно — странное дело;
гость покидает дом, и солнце село,
вот и зима пройдет (сердце не бьется),
так и река течет — и не вернется.

Время меня несет стрелкой минутной —
так я живу теперь, дом неуютный,
джинн разрушил дворец и снова возводит,
ты же ушел от меня — как всё уходит.

           ***
Благослови же:
      поражения,
      страх бесприютности,
      стыда безутешность,
      неисправимость бед,
      и неизвестное — завтра.
Прости мне:
      слишком много сказано
      не тех слов;
прости попытки
      удержать уходящее.

           ***
                 Р.К.

Мой милый друг, прощу тебе легко,
как будто жить легко зимою снежной,
и так, как Одиссей простился с нежной
улыбкой, чтоб уехать далеко.

Как будто может кончиться зима,
легко прощу тебе, и в самом деле —
я так живу, как птицы пролетели,
но Дания была тебе — тюрьма.

     ...Не обещаю ждать. Ещё — надеждой
     не искажать минувшего смогу,
     простив легко тебе; оставшись между
     тобой и мной на вечном берегу.

           Зимняя песенка

Сгорали мы как свечи,
устали мы под вечер,
а время вечер лечит
и жжет солому дней.

Стоят дома как танки,
летит зима на санках,
и ничего не жалко,
а спать бы поскорей.

Да я шальной немножко,
как погляжу в окошко;
там за окном дорожка
и там она всегда.

Но вот настанет лето,
и будет много света,
и я увижу это,
и все придут сюда.

           ***
Благословенны солнечные дни
и время от рассвета до зенита
неспешное,
     безоблачное небо —
      как беспричинная улыбка.
Я помню только ваши обещанья,
я только вашим верю новостям,
   и с вами умереть не стыдно.

Мне душу отнимают от груди
   декабрьские сумерки, а впрочем,
   прощаю, отпускаю декабрю
   промозглому,
   а верю только вам.

Как золото, из горна выхожу,
и, как подсолнух, расцветаю к небу,
когда лампада наконец-то гаснет,
      и свет уничтожает тени.

           Курица

                   Я на улице росла,
                   меня курица снесла...

Как на нашей улице курица жила —
не было на курице белого пера,
чтобы это перышко полетело прочь —
а за ним пошла бы я, курицина дочь.

Только нет на курице белого пера,
нет на нашей улице моего двора —
целый день проплакала, ночью не спала —
речка мимо улицы быстрая текла.

Я-то в понедельник-день денежку найду,
а с утра во вторник я по воду пойду,
в среду выйду из лесу — Богу помолюсь,
четверга не вынесу — в речке утоплюсь.

           ***
Пугливым ветром пыль несется,
деревья просятся взлететь,
и звезды падают в колодцы,
и виснет облако, как плеть.

(Так эта ночь тебе близка —
походке, запаху и грусти, —
что повторяю наизусть я:
деревья,
                звезды,
                              облака.)

           Грустная сказка

Послушай, дружок, не исправить ли грустную сказку —
мы мачеху злую засадим дивиться Шопену
и дни обмакнем в травяную зеленую краску,
и скрипнет калитка, и Бог не заметит подмены.

Позволь мне еще подарить тебе новое имя
(мы старым друзьям нарисуем красивые лица
отпустим, сотрем, убаюкаем бывшее с ними),
и дрогнет рисунок, и сердцу понравится биться.

Мы будем с тобой бесконечно беспечны, как боги
(с пирожным берлинским, кидая воробышкам крошки),
шутя и играя, не зная беды и тревоги,
смеясь и болтая, пройдем по нагретой дорожке.

...Cмешно волшебство — и смешно осыпается пылью
(спокойной и нежной осталась улыбка на снимке,
а каменный ангел сложил непослушные крылья).
Стою у ограды
                   и радуюсь каждой морщинке.

           ***
Как последний раз
происходит день,
становится ночью,
тает и гаснет,
молит и просит,
проходит.

Из последних сил
звучат слова,
на слова не похожие;
горсти горя,
грязь и глина,
листья и тени...

Господи!
Как суметь,
как только попробовать,
начать хотя бы

когда день происходит
и тает,
и падает в ночь.

           ***
...Светит звезда над крышей, кто-то идет в потемках.
Отче, на небе сущий! Внемли моим моленьям:
холодно мне и страшно, день пробежал — не помню,
только прошу — послушай, — чтобы пришел троллейбус.
Ночь опустила руки, день закрывает окна,
тянет к земле усталость, светит звезда над крышей,
ветер, холодный ветер, ветер несет поземку...
Отче, яви мне милость! Сущий, грехов не вспомни,
гордость мою и глупость, трусость мою и леность,
внемли, к Тебе взываю — дай до тепла добраться,
зная, что всё — нелепость, всё же — пошли троллейбус!
Боже, ведь это осень; солнце давно уж село —
светит звезда над крышей, ночь опустила руки —
час бесконечно длится — дом далеко, как утро...
Дом далеко, как небо. Можешь ли Ты спуститься,
дать мне тепла и мужа — или одну надежду,
что я достигну дома — и до утра останусь,
и дочитаю книгу, и доживу до лета —
Господи, Боже правый — я ничего не знаю,
что мне просить у Бога? День пробежал — не помню...
Солнце давно уж село. Кто-то идет в потемках.
Холодно мне и страшно. Боже, ведь это осень.
Дом далеко, как утро. Час бесконечно длится.
Я ничего не знаю.

           ***
Ни слова неправды, мой спутник, ни слова неправды,
но вместо молитвы упрямо выходят рулады,
и каждое слово становится скрипом и тенью —
прозренью не верю, и даже не верю смятенью
(так это бывает; мне свойственно так ошибаться —
смахнуть паучка — и письма никогда не дождаться...)
Рука тяжела, но себе ведь не дашь оплеуху,
одно и осталось — довериться чуткому слуху;
месить разговор, как тяжелую мокрую глину,
заманивать горе — в трущобу, чащобу, трясину.
Да можно ли верить себе — хоть на грош, на полушку?
Я в глине и в тине — и я превращаюсь в лягушку
(всё снова смешалось), мне квакать не нужно учиться,
ведь сказки исчезли, а в книжке — одни небылицы.
Но всё же скажи мне: возможно, надежда осталась,
что я виновата, но, знаешь ли, самую малость —
кокетством (невольным), соседством (конечно, невольным)
и видом (не нравом), и взглядом своим богомольным
(и впрямь, лицедейство — еще не злодейство, ведь верно?),
а что-то случится — и нимфа умчится, как серна.
Но ветер смеется, и дождь неотступно стучится:
открой, олененок, поверь, ничего не случится.
Ну, что мне ответить — ведь, знаешь, борьба бесполезна,
ведь сзади провалы, а спереди, собственно, бездна;
сурово и нежно, но водят по узкому краю,
и жизнь неизбежна, и вот, я ее выбираю,
  но плач оборвав на искомой мучительной ноте,
  а вдаль поглядев, как в походе, да что там — в полете,
  и так улыбнуться (как будто сквозь дым и разрывы),
  и так обернуться (шалишь, мол, останемся живы...)
И больше (как будто) не надо ни слова, ни взгляда.
Ты знаешь, я рада.
                              И все-таки — это неправда.

           Апрель

Стою на паперти апреля,
прошу тепла.
Куда еще одна неделя
перетекла?
Незримый Кормчий, что случится —
ответишь ли?
Куда моя ладья стремится
и корабли,
куда бегут послушно реки,
бредут леса?
Что отражают все доспехи
и небеса?
Куда растут неспешно горы,
взлетает дым?
Куда уходят лисьи норы
и что там — им?

И я, на паперти апреля —
течет апрель —
и вдоволь слов, и неужели
молчу теперь?

           Дискретность

При первой встрече он глядел светло
(она была — вселенская тоска),
и был он весь, как Царское Село;
сияли, словно белое крыло:
дерзание,
                ирония,
                              тепло.

Между второй и третьей — протекло
семь лет (ей показалось, что — века).
Чуть видимым огнем еще могло
гореть, что на черты его легло:
внимание,
                ирония,
                              тепло.

К четвертой встрече время их влекло
неспешно. (Жизнь ее было легка,
безгрешна...) А над ним метель мело —
и жалкой птицей бились о стекло
мучение,
                ирония,
                              тепло.

А после было горе, как река,
но, впрочем, поздней радости весло.
Вполголоса, слегка, издалека
(случайное — теченьем унесло):
прощение,
                ирония,
                              тепло.

           Гризайль

...Дождь в полете. При входе в поверхность пруда.
Кошки ночью. Отдельные кошки — всегда.
...Козлик бабушки. Тот из веселых гусей.
Серый волк. (Вечный город, Нерон, Колизей)...
...Море в шторм. Наконец, под ногами земля.
Сумрак. Жемчуг. Томленье. Глаза короля.
Мех песца. Горностай. Кардинал. Волчий мех.
Грех не к смерти.
___________Подтаявший мартовский снег.
Оперение птиц городских. Города.
Угрожающих туч грозовая гряда.
По низинам — туман. Горы издалека.
Меланхолия. (Немочь, тоска — час Быка).
Безгранично-бесцветное небо. Гранит.
Полчаса до рассвета. (Всё тихо. Всё спит).
Валуны и асфальт. И, отдельно, перо.
Пепел. Порох. Зола. Сталь, свинец, серебро.
Отраженье луны. Пирамиды. Слоны.
Кстати, мыши. (Практически, все грызуны).
Жернова, мешковина. Деревьев кора.
  Вещество той коры, что болела вчера.
   Темза. Тауэр. Тень. Бергамотовый чай.
    Пыль. Газеты. Открытка: «Приеду, встречай».
     Сердце, сера, сераль, серпантин, Сирано!..
...Светло-серый.
_____________Темнеет.
____________________Стемнело давно.

           Этюды на случайные слова

  1.

Пуста распахнутая клетка,
мертва отломленная ветка:
не запасаются теплом.
Любая близость эфемерна,
мгновенна жизнь, и вся, наверно,
уже осталась за углом.

За наблюдением погоды
я трачу дни; проходят годы
без отступлений и длиннот.
Пускай считают деньги яппи,
но мне движенье водной ряби
монет дороже и банкнот.

Под сенью карликовых сосен
прошло немало зим и весен,
и не вернется ни одна.
Считаю в небе птичьи стаи,
причуды времени листая
у безмятежного окна.

  2.

От целой фуги ей остался
лишь журавлиный крик протяжный;
рассвет рассыпался ломтями
через закрытое окно.
Уже тревожится семейство,
уже врачей зовут ученых —
глядеть в зрачки ее пристрастно,
и пульс прерывистый считать.
Напрасно. Слабыми руками
она перебирает ноты —
собрать разрозненные звуки
и утро давнее вернуть.

  3.

Темен декабрь. Разглядеть высоту невозможно —
хлопья беды наполняют угасшее небо,
лень и тоска захватили и сердце, и город
— еле живой, беззащитный, ужасный, усталый.
Редкое слово разгонит тяжелые чары —
ветер тогда ежевикой повеет и сеном,
чтобы опять обернуться дыханием едким
грозных, бездонных ночей уходящего года.
Время идет — и надменные стонут куранты;
вынести это нельзя, оборвать — не под силу.
Плачет декабрь — он и сам уже просит пощады,
просит конца,
_________и вздохнет облегчённо в Сочельник.

  4.

Несообразно ничему,
невидимо пришло;
задуть свечу, нырнуть во тьму —
заставило назло.
Проникло в сны мои, и вот —
мой скудный мир дразня,
вот-вот растает и умрет —
перевернув меня.
Так, словно треснуло стекло
(и склеить не смогу)
и что мне нёбо обожгло —
не вспомнить на бегу.

           ***
           Невольное подражание
           и вольное посвящение
           (или наоборот)
           Валерию Александровичу Куринскому

...Вы более всего — в своих стихах
(и мало — в модуляциях и нотах),
хоть, знаете, умов союз зачах,
но я сейчас читала Элиота —
Страстной средою (Пепельной средой),
меж веником, овсянкой и мольбою —
и было вдруг дано самой собой
мне стать — как будто я чего-то стою,
и словно я успею что-то.
                            Вот,
вода течет, в которую играю,
тянулся час, потом промчался год —
едва бредет апрель навстречу маю
(а веник дожидается совка
у двери), словари, статьи, контора,
дочурка, прочерк, стирка — и прыжка
замедленная съемка.
                             Нет, умора;
сквозь слезы смех. Попытки и рывки
(ползком и перебежками), украдкой
(вялотекущий пост), и не с руки
почти всегда — едва ль не всё. И падкой
на всё пустое кажешься, и жадной
до главных глав — одновременно, но
событий бред разбит игрой нарядной —
и всё опять валентно.
                             (Решено —
я стану жить неспешно, постепенно,
беспечнейшим аскетом. Путь пройду
константой зыбкой, вечной переменной,
свечой на сквозняке, щеглом в скиту —
как нужно жить).
                            И — знаете, пожалуй,
  вот год прошел, и вот — открылся вид;
  открытий и побед багаж немалый —
  бесценный путь смущений и обид;
  и долго жить еще до декабря,
     и вспоминать отрадно и забавно
     (нахмурившись, смеясь, благодаря)
     науки мудреца, повадки фавна.

           ***
Который год живу, храня
хорал, который про меня.
Немного хмурится весна,
немного не хватает сна,
еще не слишком-то тепло,
воды немного утекло,
бормочет кран, шуршит сверчок,
гуляет робкий сквознячок,
и раздается в тишине
хорал, который обо мне.